"За кладом" :: Год 2014

Двадцатое апреля



Эпиграф:

День рождения в городе? Вздор!





На джипе по полю



– Здорóво-здорóво! Наконец-то! – я уже битый час ждал Диму у его подъезда и почти собрался съездить за братом, чтобы не тратить зря время. – Ты, как всегда, пунктуален, в лучших традициях.

– Знакомься, это Татьяна, – Дима, не обращая внимания на иронию, звучавшую в моих словах, представил свою подругу. – Сам понимаешь, пришлось задержаться. Одному быстрее собираться, а тут ну никак.

– Очень приятно. Андрей, – я повернулся к Димке, – собираться с вечера надо. Садитесь, а то брат заждался.

Путь предстоял неблизкий, ехать собрались на место, где когда-то нашли второй погреб.

– Вас только за смертью посылать, – брат явно нервничал.

– Все вопросы к ним. У меня все всегда по-военному, четко.

– Да знаю, – буркнул брат.

День обещал быть ясным, и мы решили по дороге показать Татьяне старый бункер, найденный и изученный в прошлом году. Сказано–сделано. Пока Дима с Татьяной изучали фортификационное сооружение, мы с братом осматривали окрестности. И если мы втроем не нашли ничего нового и интересного, то подруга Димки от увиденного была в полном восторге. Надо отдать должное местным жителям за то, что бункер за год не завалили мусором и не изгадили.

Подъехав к месту, я увидел, что мы можем проехать дальше, чем в прошлый раз, ведь сейчас мы были не на Димкиной легковушке, а на джипе моего тестя. Естественно, я поехал по колее, оставленной трактором через поле.

– Легче! Сбрось! Возьми правее! Так! Левее! – на правах штурмана командовал друг.

– Станция «Копенгаген», – произнес я, пародируя диктора метрополитена, остановившись всего в метрах десяти от места поиска. – На выход.

Дима первым делом отправился в лес, откуда вернулся с тремя орлиными перьями и историей о том, как он их героически добыл в неравном бою. Перья, естественно, с пафосом были подарены Татьяне. Следующим в лес сходил Игорь и, вернувшись со своей версией недавно произошедших событий, поинтересовался у Димки, как тот успел незаметно съесть целого орла, кровавые ошметки которого были разбросаны по близлежащей опушке. В итоге под общий смех перья были выброшены.

– Димон, с днем варенья! Это от нас! – я достал из сумки кресало с огнивом и цепную пилу в коробочке, – за уши дергать не будем, можем оторвать ненароком.

Дима обрадовался, поблагодарил нас и, изучив, положил подарки в рюкзак.

Если у нас в этом сезоне с обмундированием все было в порядке, то у Татьяны из обуви были только кроссовки, поэтому пришлось немного поколдовать, дабы сделать что-то путное: она заправила штаны в носки, а мы замотали всю конструкцию скотчем – внешне получилось нечто вроде крестьянских портянок с завязками. После всех хитрых и не очень манипуляций со снаряжением мы обработали себя какой-то новокупленной дрянью от клещей.

– Итак, – подытожил я, – сегодня у нас по плану поиски до полудня, а после отмечаем Димкину «днюху».

– У меня по этому поводу есть бутылочка хорошего коньячка. – Заявил Дима.

– Это хорошо, заодно дедушке налей, – предложил Игорь, – мы в последнее время заметили, что дедушка охоч до алкоголя.

–А кто такой дедушка? – поинтересовалась Таня.

–Дедушка? – Дима сменил тон голоса на таинственный, – старик, который заведует кладами земными.

– Сбрасывайтесь, – я, как всегда, достал несколько бумажных купюр, – сейчас будем дедушку одаривать.

–Ой! – обрадовалась Татьяна, – обряды! Я люблю обряды!

– Будут тебе обряды, – пообещал Дима, и мы с братом достали варганы.

– Димка, а ты свой взял? – мы уставились на него.

– Забыл! И термос с кофе тоже забыл… На столе, – досадовал Димка. – Я буду барабанить.

– Тогда я тоже буду барабанить, – попросила Татьяна.

– Жаль, бубна нет, – пошутил Игорь, – еще бы и духов вызвали.

Все, что происходило потом, походило на древние обычаи шаманов севера, Впрочем, куда им, шаманам, угнаться за нами, за обыкновенными кладоискателями. Все действо было достойно пера Уильяма, великого Шекспира, ибо выглядело весьма эпично и чем-то даже напомнило мне мои ночные манипуляции с порядком опостылевшей картиной мира на горнолыжной трассе в Буковеле.

Вокруг зацветали старые яблони и почему-то удивленно затихли птицы.




Здравствуй, старый погреб



– Ты смотри! – Игорь указывал мне на место, где год назад находился фундамент, а теперь, совершенно недавно, судя по ровному пласту свежей земли, работал бульдозер, – вот так размах у камрадов.

– Ну да, – я осмотрел гору земли и камней, оставленную ковшом, – а копают экскаватором…

Дима с Татьяной шли впереди, Игорь за ними, а я был замыкающим, так и добрались до погреба. В этот раз нам не пришлось продираться через буйную растительность, хотя я загодя, учитывая ясную погоду и опыт нашей прошлой поездки на это место, прочел всем лекцию об опасности борщевика.

Первым делом я опробовал рамки, поинтересовавшись, найдем ли мы сегодня что-нибудь интересное. Рамки дали положительный ответ и даже стали вибрировать, что нас всех немало удивило.

Мы быстро собрали приборы и начали поиск. Дима с Татьяной пошли обследовать местность правее погреба, а мы левее. Сам погреб еще больше обветшал: как и в прошлый раз, он был затоплен, а со свода при легком касании начинал сыпаться песок. Даже Димка отказался лезть внутрь, ограничившись несколькими, сделанными с вытянутой руки, фотографиями для Татьяны. Скорее всего, этот год будет последним в жизни погреба.

Первым находку сделал Дима – он нашел внушительный кованный лемех, формой напоминающий параллелограмм. На одной стороне под толстым слоем ржавчины виднелось нечитаемое клеймо размером примерно два на десять сантиметров. Сверху над ним находились два сквозных сантиметровых, к тому же квадратных, отверстия.

Мы же с братом получили хороший цветной сигнал, и, пытаясь найти его источник, наткнулись на каменную кладку. Естественно, трудности нас не остановили: мы вырыли достаточно серьезную яму, но никак не могли достать один большой камень. Видимо, это и был камень преткновения, ставший родоначальником всех выражений на эту тему. Поинтер верещал, указывая, что наша находка рядом, но… Проклятый камень… И, как нарочно, Димка позабыл и фомку, которую обычно брал с собой. Мы согнули лопату, чуть не сломали нож, но камень лишь слегка шевелился. Казалось, что уже убрано все, что мешает, но…

– Да ну его к черту! – Игорь вытер крупные капли пота, выступившие на лбу.

– Полностью тебя поддерживаю, – чуть отдышавшись, поддержал я, – закапываем.

– Вот так клады и теряются, – сказал брат, на что я ответил, что мы сюда еще раз вернемся, но уже во всеоружии.

Кстати, в какой-то момент нам показалось, что под нами еще один подвал, и я даже сказал Игорю, чтобы тот на всякий случай отошел в сторону. Был ли там еще один подвал или нет, возможно, покажет время…




Чем дальше, тем интересней



Со временем, ведомые наитием, мы удалились от погреба, вернувшись к месту, где работал бульдозер.

Находки не заставили себя долго ждать.

Четкий цветной сигнал подарил нам старый перочинный ножик. Рукоять ножика была изготовлена из латуни, поэтому сохранилась хорошо, чего нельзя было сказать о металлической начинке: к превеликому сожалению, она рассыпалась прямо в руках, и это при том, что мы даже не попытались достать ни единого лезвия. Очередной перочинный ножик. Что ж, хорошая, интересная находка.

А вот очередной сигнал порадовал нас ржавой рессорой, чуть дальше мы наткнулись на двухметровую трубу, сантиметров двух в диаметре, потом нашли проволоку…

– Странная какая, – я рассматривал кусок ржавой, судя по всему, спаянной тройной проволоки с отгибавшимися концами.

– Дай-ка, – Игорь взял в руки находку, – так это же крючок! Тройник!

– Так, если есть тройник… – я взял в руки «Терку».

Так и есть, сам по себе крючок на месте фундамента может лежать крайне редко. Через минуту в руках у меня оказались остатки железной блесны.

– Кому скажи, что в лесу, за много верст от водоемов, нашли блесну, – брат улыбнулся, – не поверят.

Буквально в метре от блесны дедушка подарил нам три копейки 1946 года. Монетка буквально сама выпала из земли прямо в руки. Нашей радости не было предела! Ведь это же монетка! Конечно, не сравнить с эмоциями, которые мы испытали, найдя в лесу пятнадцать копеек, но все же мир снова стал ярче. Мы переворачивали и фотографировали монетку, пытаясь запечатлеть даже мельчайшие нюансы.

– Как у вас дела? – рация в который раз сработала неожиданно, – прием.

– Прием, – Игорь ответил Димке, – нашли блесну, ножик и три копейки. Как у тебя?

– Потихоньку, –Дима был явно не очень доволен, – проволока и расплавленная ложка.

Дальше нас ждала череда разочарований – сплошной ржавый мусор.

– Я тут нашел кое-что очень интересное, – в этот раз голос Димки был очень довольным, – выдвигайтесь сюда. Срочно.

– Понял, – ответил Игорь, – выдвигаемся.

– Интересно, что он нашел на этот раз.




Что же нашел Димка?



Минут через пятнадцать после последнего сеанса связи мы с Игорем добрались до поляны, за которой начиналось поле. На поляне, на полуметровой высоты возвышенности стоял Димка и смотрел себе под ноги.

– Вот и вся любовь, – я повернулся к брату, – хана Таньке. Убил и закопал.

Мы подошли ближе и увиденное нас одновременно обрадовало и удивило. Поросшая травой возвышенность скрывала старинный каменный фундамент размерами метров пять на шесть в поперечнике, глубиной метра в три и с перегородкой, делившей пространство внутри ровно посередине.

– Вот тебе, бабка, и юрьев день, – вырвалось у меня.

– Ага, – согласился Игорь.

Если задуматься, то ровным счетом все найденные сооружения – заслуга Димки. Что бы мы без него делали? Ума не приложу.

Кладка действительно оказалась очень старой, по внешнему виду и по ощущениям – намного старше подвала. В ней были и метровые валуны, и маленькие камни, а вот перегородка оказалась достаточно хлипкой и выглядела более современной. Все пространство внутри было завалено мусором. Тут были и остатки сгнившей деревянной лестницы, и какие-то металлические пластины, и пластмассовые ящики, и многое-многое другое.

Мы запомнили координаты места, пофотографировались и снова разошлись в разные стороны. На поиски у нас оставалось не больше часа.

– Мы тут озеро нашли, – захрипела рация Димкиным голосом.

– Мы слышали, – Игорь засмеялся в ответ, – вы же как лоси по кукурузе ходите, только хруст стоит.




Пятачок



Пока Дима с Таней делали импровизированную переправу через ручей, чтобы добраться до заросшего озерца, мы с братом направились обратно к машине. Естественно, мы продолжали все на своем пути исследовать.

Все монеты, что удавалось нам найти, давали четкий сигнал. Не стал исключением и этот раз. Пять копеек 1981 года, потемневшие от пребывания в земле, стали нам достойной наградой за раскапывание груды камней.

Две монеты! Вы только подумайте! Это в два раза больше, чем за весь предыдущий год! Ай да дедушка!

– У нас пятак, – Игорь дразнил Димку. – Прием. Нашли пять копеек.




По дороге к машине



Пока Дима с Таней возвращались, мы решили прозвонить не дообследованный в прошлом году сад. И тут же нашли еще один лемех от плуга. Правда, конструкция именно этого лемеха была чем-то похожа на ятаган.

Уже много позже, раздумывая над тем, что пропадают интересные вещи, я поинтересовался у друга, нужны ли ему на даче подобные вещи, ведь, будь у нас хотя бы дом или гараж, не говоря уже о мечте – кузнице, мы бы безусловно брали бы с собой эти замечательные находки. К сожалению, друг ответил, что его интересуют только колеса, подковы и топоры. Впрочем, у каждого дачника свои причуды. Зато я решил сделать себе ящичек, куда можно складывать впрок подобные этому лемеху находки. Как в том анекдоте про дохлую ворону и двух эстонцев – при-го-дит-ся.

Дима с Татьяной появились незаметно, как раз в тот момент, когда мы начали раскапывать источник очередного цветного сигнала.

– Да будет вам известно, – Дима выдержал паузу, – что я тоже нашел монету!

– Показывай! – мы отвлеклись от нашей деятельности, – не томи.

– А вот! – Димка протянул нам слегка изогнутую трехкопеечную монету 1954 года. – Когда в руки упала, я подумал, что она из золота. Так сверкнула. Пригляделся, а это три копейки. А как сердце екнуло, не передать.

– Прекрасно, – подвел итог Игорь, – за сегодня в три раза больше монет, чем за весь предыдущий год!

–И браслет, – добавил я, вынимая из чернозема витой, белого металла, самодельный браслетик примерно шести-семи сантиметров в диаметре.

– Ты смотри! – Димка взял находку, – точно.

– Может серебряный? – покрутил браслет брат, – хотя вряд ли, скорее всего это обыкновенный деревенский «самопал».

«Самопал» был изготовлен из металлической ленты шириной два и толщиной в пол миллиметра и стал прекрасным завершением дня поисков. Если задуматься, то наш уровень профессионализма по сравнению с предыдущим годом значительно вырос.




Карьер и Димкин день рождения



Как бы нам ни хотелось еще походить по старой деревне, но на сегодня было намечено второе мероприятие: мы планировали отметить Димкин день рождения. Поэтому мы сели в машину и отправились на поиски места, где можно было бы воплотить все наши скромные планы в жизнь.

Примерно через час, когда мы практически отчаялись найти что-нибудь дельное, справа по курсу показался давно заброшенный многоуровневый песчаный карьер. Конечно же, мы не могли проехать мимо. Карьер не был затоплен, поэтому вид открывался в лучших традициях пост-апокалипсиса.

И вот уже собраны дрова, к небу тянется струйка едкого дымка, пахнет березой, дождливой свежестью и немного сухой травой. И вот уже скворчит сало, нанизанное на палку, и подрумянивается хлеб. Вот практически подошли, зарумянившись, колбаски, и Татьяна разливает в металлические, с кожаной оплеткой, рюмки коньяк и произносит тост. Я чокаюсь со всеми водой. И мы долго сидим и смотрим вдаль, слушая треск гаснущего костра, вдыхая дух свободы и счастья.

Только так и следует жить. Если в вас нет жажды путешествий, приключений, и если вам хочется жить в бетонной коробке, то вы уже практически мертвы.




Солдат спит, а ехать надо



Корабль шел по приборам, а штурман спал. Спал безмятежным сном уставшего, чуть выпившего человека, не просыпаясь даже когда на дороге встречались откровенные дураки и смертники. Впрочем, его можно было понять и простить: день рождения удался!





Powered by php | Kalyaked by RIP