"Главы Апокалипсиса" :: Книга вторая

Глава 19

Без малого неделю мы несем службу на старом удаленном хуторе, охраняя его обитателей, пока они собирают урожай. После, когда работа будет закончена, за обозом прибудет конный отряд, а нам предстоит пробыть в засаде еще день-два и только потом выдвигаться в расположение.

Все бы ничего, но только на задание пришлось идти пешком, взяв с собой лишь самое необходимое, а противный мелкий дождь, что сыпал непрерывно который день подряд, превратил и без того не лучшие дороги в настоящую кашу. Приходилось преодолевать многие трудности, и казалось, что с каждым новым днем ставки в этой борьбе с природой повышались, а шансы на победу – таяли.

До хутора мы добирались два бесконечных дня. Наемнику грех жаловаться. Вот и мы, сжав зубы от усталости и напряжения, молча месили мокрыми ботинками вязкую жижу, на ходу выжимая одежду.

– Алекс, а вот если б ты мог, как бы ты уничтожил все человечество? – я догнал нашего командира, теперь мы хлюпали ногами практически в унисон.

– Я? Так ведь уже почти никого не осталось… – Алекс в недоумении посмотрел на меня.

– И все же? – нас догнал Миша. – Ты же наверняка знаешь о теории заговора, о золотых миллиарде или миллиардах…

– Вы все никак не угомонитесь… – Алекс улыбнулся. – Оставил бы все как есть, разве бы только на мобильники, компьютеры, всякую синтетическую еду, интернет и прочее снизил цены, рекламировал бы все это сутками… А вот спорт, натуральные продукты, да вообще все полезное сделал бы безумно дорогим… Вот, например, даже турники во дворах снес бы, а алкоголь детям продавать начал лет с четырнадцати…

– И что бы это дало? – Мих пытался распалить нашего друга, ведь тот говорил прописные истины.

– А что дало, то и дало, к моменту пока все не полетело в тартарары… – Алекс хитро подмигнул Миху, давая понять, что у того ничего не выйдет. – Ты видел, как мобильниками попкорн готовят? Видел… А мы на работе даже попробовали… А теперь пойми, что у каждого ребенка мобильник тогда был уже с самого детства. Представляешь, какая каша от его мозгов к двадцати годам получалась...

– Горячая, – я засмеялся, – почти все мы из потерянных поколений. А у меня был свой наркотик – интернет и «игрушки».

– Да у каждого свой, – вздохнул Мих, – на любой вкус, и главное, почти задаром… Не произойди все это, сами бы к чертям вымерли…

– Это запасной план у Бога был, – пошутил я.

– У Бога ли? – съехидничал Алекс, – теория заговора…

Недолгие привалы не давали отдыха – мы не успевали ни согреться, ни поспать, так быстро они заканчивались, не успев толком начаться…

– Михаил, помнишь, ты обещал про березовый сок рассказать? – Бронислав подошел и уселся рядом. – Я тут недалеко березу заприметил… Хочется попробовать, у нас о таком и не слыхивали…

– Обязательно и расскажу и покажу, да еще и в процессе поучаствуешь, – Миху, как мы заметили, нравилось учить «дикарей». – Понимаешь, береза – это не корова, ее доить по заказу не получится, надо подождать…

– Мих, если дело выгорит, мы через завхоза сок твой толкнем. Озолотимся! – Таня приложила указательный палец к губам. – Только тс-с! Это страшная коммерческая тайна.

– А я помогу вам это дело на поток поставить – к беседе подключился Алекс. – У меня бабушка ух какой сок делала! Только тайна не коммерческая, а военная, потому как продукт будет стратегическим!

– Мысль стоящая, так глядишь, снимут тебя с командования, и пойдешь сок гнать на пару с дедом, – мы совсем развеселились. – Главное весны дождаться, да действительно сделать, а то поговорим-поговорим, да на этом все и закончится. А мысль-то действительно стоящая, тут очень многого не знают…

– А ведь все новое – это хорошо забытое старое, – Таня пыталась быть серьезной.

– Угу, давайте еще и деготь добывать в промышленных масштабах! – съязвил Мих.

– Да, тебе чаще надо в марш броски ходить, – не унималась Таня.

Сама обстановка располагала к рождению самых непонятных, странных и, вместе с тем, очень занятных тем для бесед.

Было холодно, дождь давно насквозь промочил плащи и теперь пытался проложить дорогу пронизывающему северному ветру прямо к нашим костям. К тому же ни на минуту не оставляло чувство, что за нами следят. Оно не было таким ярким, будто кто-то в упор смотрит вам в спину, но едва уловимым, на уровне интуиции.

На хуторе нашему отряду не очень обрадовались – это читалась на угрюмых, молчаливых, а иногда откровенно злых лицах хуторян. Впрочем, и нам после таких нечеловеческих нагрузок – а мы просто валились с ног от усталости – общаться вовсе не хотелось. Мы сразу же передали старшему приказ о подготовке, вот и весь разговор.

Ощущение, что за нами следят, усиливалось. Оно стало навязчивым, будто теперь слежку вел не один человек, а несколько.

Нас разместили на сеновале, весьма просторном и сухом, несмотря на земляной пол. Крыша была весьма приличной и не протекала, несколько небольших окон давали свет, который просачивался сквозь мутный и поцарапанный, некогда белый пластик, заменявший давно выбитые стекла.

Старший практически сразу довольно жестко попросил не подходить к хуторянам, не следить за ними, не лапать женщин и не разжигать огонь, пообещав взамен баню, стирку, каждые два часа кипяток, а по вечерам горячий ужин…

Многое казалось нам странным – от злых неприветливых лиц и тяжелых взглядов, до нехарактерного крестьянам гостеприимства. Многие говорят, что первые впечатления обманчивы… По своему опыту скажу, что это не так, просто эти «многие» не пытались разобраться в себе, своих ощущениях, в людях и уж точно, не только не пытались поверить интуицию, но и более того – никогда не развивали это очень полезное бесценное чувство… Я в свои тридцать с лишним лет практически всегда вижу человека насквозь… Так или иначе, но в этот раз я был так измотан, что вместо рассудка воспользовался мозгами и не обратил на интуицию ни малейшего внимания.

Вечер и почти весь следующий день ушли на то, чтобы исследовать местность, найти и обустроить позиции, расставить и замаскировать секреты, ловушки (об их расположении мы рассказали местным жителям – несчастные случаи нам не были нужны), ну и, конечно же, привести себя в порядок.

Время текло по-разному – у одних быстро, у других медленно, у кого в безделье, а у кого в делах…

Без малого неделю мы несем службу на старом удаленном хуторе, губим свои нервы и здоровье в тяжелых условиях… Я смотрю на струйки воды, что монотонно сбегают с крыши: капли увеличиваются, затем отрываются от досок и падают вниз. Летят медленно, долго, а, ударяясь о землю, нет-нет, да и перевернут какой-нибудь маленький цветной камушек, а то и вовсе разлетятся мириадами прозрачных брызг.

Но одно дело смотреть на капли, что взрывают пузырями серую поверхность луж, со стороны, из тепла, и совершенно другое – ощущать их на себе, вздрагивать при каждой новой игле, что, падая с тяжелого свинцового неба, пронзает тело насквозь… Я поморщился и попытался поглубже зарыться в душистое теплое сено…

– Спичка горит сорок пять секунд! Я считаю до пятидесяти! За это время вы должны как минимум раздеться. О том, чтобы одеться, я уже молчу! Нет на вас моего сержанта, десять шкур спустил бы! – Алекс набрал полную грудь воздуха, чтобы разразиться первоклассной бранью, но вместо этого лишь почти до крика повысил голос. – Ничего, до вечера, вы у меня в штаны будете запрыгивать! Сейчас вы у меня разучитесь спать на посту!

Алекс с самого утра муштровал двух провинившихся недавно парней, заставляя их раз за разом то одеваться, то раздеваться на время, и те уже просто с ног валились... Наказание за такой тяжелый проступок было весьма легким…

Мих уже несколько часов кряду спорил с Танькой о чем-то, связанном с лошадями, и спор их постепенно свелся к банальной ругани. Мы все были на взводе – сказывалось напряжение и затянувшееся ожидание, и неизвестность, поэтому такая разрядка была просто необходима.

Бронислав, которому совсем недавно удалось каким-то чудом раздобыть на базе внушительных размеров нож, занимался его заточкой. Он то и дело плевал на небольшой прямоугольный брусок, после делал замысловатые пассы двумя руками, довольно урчал или просто хмыкал и, натянув одной рукой свой, привязанный к бревну, кожаный ремень, начинал водить железкой взад-вперед уже по нему. Самое интересное было вовсе не это, а проверка остроты лезвия. Он придирчиво проверял, режет ли нож волосы на руках или ногах, и даже если нож эти самые волосы резал, сын кузнеца, недовольно качая головой, начинал весь процесс сызнова, чем нас в первое время ужасно забавлял. Мы с удовольствием подтрунивали над ним, советуя побриться всему и сразу, а не ходить наполовину стриженным.

Его левая рука (да и нога) была еще со вчерашнего вечера абсолютно лысая, а нож, на мой взгляд, давно бы дал фору самой лучшей опасной бритве. Все же яблоко от яблони далеко не падает, и это хорошо.

Что до меня, то я давно уже научился определять остроту ножа по отсутствию бликов, когда держишь нож лезвием к себе и смотришь прямо на него, сверху вниз, – если оно отсвечивает белым, если есть «завалы» или полоса, которую оно создает, неравномерная, то нож надо точить… А еще… Незачем лишать себя растительности. Так недолго и в женщину превратиться.

Что касается остальных, то тут особо нечего рассказывать – все было как обычно. «Монахи» в унисон храпели после тяжелого наряда, развесив свою одежду на веревках вдоль стены, а наш здоровяк с внешностью казака стоял полуголый под дождем, закрыв глаза, и усиленно дышал (мы давно привыкли к странным выходкам нашего регулярно практиковавшего «моржевание» великана). Кто-то из бойцов заступил в наряд, кому-то предстояло только-только заступить и просидеть под проливным дождем несколько часов, мечтая о горячем травяном настое, заплесневевшем сухаре и горстке орехов или сухофруктов… Кто-то сидел или лежал, рассматривая почерневшие от времени, истрескавшиеся бревенчатые стены. Одним уже порядком надоели бесконечные разговоры, а кто-то, молча не мог просидеть и минуты…

Так шло время. Менялись лишь темы бесед под бесконечный счет Алекса, да под нелепые попытки его подопытных совладать с одеждой…

Боже, как я ненавижу дни, заполненные разговорами… Как я ненавижу дни, когда полно свободного времени… «Пожалуйста, Небо, не надо больнее», – наверное так надо просить Бога, чтобы он избавил от неопределенности, от прошлого… Как я ненавижу в такие дни себя… Как я ненавижу в такие дни всех…

Воспоминания… Иногда, это прекрасный способ убить время… Иногда это незаменимое средство, чтобы убить себя… А впрочем, впрочем, все фигня… И пьяный отрыв в пабе Портер в Киеве, и в боулинг клубе «Сфера» в Смоленске, прогулки по Баумановской или Арбату в Москве, или изуродованный бездарными архитекторами Минск… Все ерунда… Даже борьба разума и безумия на четырнадцатом этаже, перед прыжком вниз… Все игры разума… Все сейчас не стоит и ломанного гроша…

Мягкое ароматное сено, монотонный шум дождя и шум ветра благоволят спокойным мыслям. Люди лишь тлен… Вирус. Не более. Люди давно перестали быть частью планеты… Им нет места на ней… Как я мечтал их уничтожить… Как я мечтал… Когда-то я мечтал… Я умел мечтать… Когда то я мог мечтать… Когда-то все дети, все взрослые мечтали… А теперь… Уже много лет… Они пусты…

Струйки воды все так же сбегают с крыши, капли все так же медленно падают с небольшого козырька, чтобы, упав, нет-нет, да и перевернуть какой-нибудь маленький цветной камушек, а то и вовсе разлететься во все стороны мириадами прозрачных брызг.

Время стоит на месте, лишь стремительно течет поток мыслей, пытаясь утянуть за собой в бесконечность. В голове беззвучно тикают несуществующие часы… Еще раз сменились ребята на постах, снова горячий чай возвращает тепло телу, возвращает к жизни…

– Сегодня, пока в секрете стоял, видел двух девчонок хуторских – они в ручье мылись, – начал рассказ паренек, совершенно недавно переведенный к нам. – Ух, какие! Ноги – во! От ушей! Ну и дальше, вверх, аж дыханье сперло!

– А что там, выше ушей-то? – кто-то из парней не выдержал и все засмеялись. Даже казак прервал свои дыхательные упражнения и покосился в сторону рассказчика. Да что казак, казалось, природа прислушивается: совпадение, но даже дождь закончился.

– Вижу, не замечают меня, ну те, чернявые, что постарше, а я в саму землю вжался, шелохнуться боюсь, почти не дышу, – парень сделал паузу и с гордым взглядом осмотрел своих, открывших рты, недавно катавшихся со смеху, слушателей, – а как нагнулась сначала одна, потом другая в мою сторону, да водой друг дружку обливать начали… Ой, хлопцы, а какие у них татуировки на плечах красивые, один в один, как у сестер.

Тут даже Алекс отвлекся от счета, и его жертвы впервые за несколько часов смогли передохнуть.

– У нас вот татуировки как делали: колесо найдут, нарежут резины, затем сожгут ее, в воде как кашу размешают и кончиком ножа или гвоздем… Больно… – начал было один из слушателей, но его тут же прервали: Да тише ты! Дай рассказать человеку!

– Так вот, – продолжил Дима (так звали двадцатилетнего белобрысого рассказчика),– так вот, у них там по волку!

Мы с Алексом одновременно поперхнулись. Мих и Танька тотчас перестали спорить, а Бронислав, посвященный в наши вечерние беседы, чуть не разрезал надвое свой ремень. Казак зашел внутрь, аккуратно затворил за собой дверь, затем жестом попросил рассказчика замолчать.

– Ты не ошибаешься? – Алекс почти вплотную придвинулся к Диме, потом взял палочку и быстро начертил на земле волка. – Такой?

– Н-нет… Д-да… – голос у Димы дрожал, паренек чувствовал что-то неладное, а попадать под горячую руку командира ему вовсе не хотелось.

Алекс, сжав зубы, прошипел: «Так нет или да? Дурья твоя башка!»

– Н-нет, н-не ош-шибаюсь… Т-такой… – голос парня уже почти срывался, – у обеих.

Алекс поднял глаза, тяжелым взглядом обвел всех нас и, прервав наконец надолго затянувшуюся тяжелую паузу, почти сквозь зубы сказал: «В ружье! Предупредить секреты! Тихо, без суеты. Мих, пойдешь ты!»

– Старший! – я вышел во двор, держа в правой руке автомат, но никого не увидел. Выругавшись, набрал полные легкие воздуха и что есть мочи проорал: Старший!

– Что случилось? – Старший, точно ошпаренный, выскочил из дома. Краем глаза я заметил пятно крови у него на рукаве. – Что орешь? Жену побудишь!

– Собери всех во дворе, – я пристально посмотрел ему в глаза, – наш отряд уходит.

–Что за спешка? Что случилось? – он выглядел удивленным. – А как же обоз, как же урожай, как же мы?

– Собака доставила приказ срочно прибыть в расположение. К вам завтра прибудет другой отряд, – я заставил себя улыбнуться. – Мы хотим поблагодарить вас за гостеприимство и каждому вручить личный подарок. Такая традиция в нашем отряде.

– Хорошая традиция, – в глазах мелькнули радостные искорки. – Так это мы в миг! Сейчас! Генка, Машка! Собирайте всех! Хлопцы уже домой идут!

Я знал, что в это время к хутору со всех сторон незаметно подходят наши парни, которых обошел Миша с приказом не упустить возможных беглецов и не дать неожиданно напасть на нас извне. Мой мешок хоть и был набит соломой для видимости (все вещи мы предварительно выложили), казался непомерно тяжелым…

Вышел Казак, появились ребята, что были в дозоре, пришли Татьяна и один из монахов. Все вели себя, как ни в чем не бывало. Разве что одного парня выдавала дрожь в коленях, но Алекс, проследив мой взгляд, подошел к нему и нарочито громко разругал за какую-то мелочь, то ли за расстегнутую пуговицу, то ли за плохо затянутый ремень, а может и за все сразу, заставив в итоге приседать.

Мы как бы невзначай рассредоточились по двору, причем я и Танька, вооруженные автоматами, встали на флангах. Когда все начнется, Мих должен был с двумя бойцами ворваться в дом сзади и в случае необходимости зачистить строение.

Во двор лениво сходились хуторяне. На их недобрых лицах нет-нет, да и мелькали едва заметные и довольные улыбки.

– По старому доброму обычаю, – Алекс подошел к Старшему, раскрыв руки для дружеских объятий, – благодарим вас, добрые люди, за гостеприимство.

Староста сделал такой же жест и шагнул навстречу. В самый последний момент Алекс схватил его за ворот и резко дернул вниз и в сторону. Оторвав практически половину грубой «вышиванки», он обнажил старшего по пояс. На седой груди всей своей адской чернотой огромных клыков, набитых жженой резиной, если верить нашему пареньку, скалилась волчья пасть, ровно посередине рассеченная надвое страшным неровным шрамом.

Двое огромных мужиков двинулись вперед, заслоняя собой остальных членов «стаи», часть из коих начали отступать к дому, другие же пытались пробраться вдоль стены, за дом... Мы с Татьяной подняли автоматы.

– Если вы сдадитесь, мы пощадим вас! – Алекс говорил громко и отчетливо.

При этих словах Старший зарычал, и это низкое рычание лишь отдаленно напоминало человеческую речь.

Всего четыре-пять метров отделяли нас от источавших ненависть и злобу, практически первобытных людей. Еще миг – и один из них, рыча, бросился на меня, а второй – на Татьяну. Повинуясь этому рычащему приказу, вся рассредоточившаяся стая, разбрызгивая грязь, ринулась на нас сплошным фронтом. Мне, скорее всего, показалось, поскольку человеку такие движения не естественны, но один из подростков атаковал, перейдя на четыре конечности…

Наши парни, не уступая врагу в отваге, обнажив оружие, с воплями бросились навстречу.

Выстрел. Второй. Танин «волк» воет и крутится в грязи, пытаясь дотянуться до своей спины: сзади из огромной рваной дыры рекой хлещет кровь. Мой «волк», несмотря на смертельную рану, успевает добежать до меня, но в самый последний момент спотыкается и, уже падая, всей тяжестью своего тела сбивает с ног, оставляя лишь долю секунды, чтобы закрыться автоматом. Так и летим вниз, в холодную вонючую грязь двора.

Последняя мелькнувшая мысль была «Танька молодец», потом мысли исчезли, им на смену пришла спокойная кристальная чистота…

Мир снова изменился. Время замедлилось, растягивая все звуки. Краем глаза вижу, как Алекс плоскостью своего меча бьет Старшего по голове. Выстрелы не испугали волков, а, наоборот, разозлили. Мельтешение ног, чьи-то внутренности, выпавшие из стоящего на коленях тела, как помои из ведра, дрожащие пальцы на отрубленной кисти… Хоровод не связанных друг с другом картинок. Боковым зрением вижу, как один из волков сбивает с ног одного из наших новичков, а затем обрушивает на него страшный удар дубины…

Мое лицо заливает фонтан крови из раны на шее «волка». Я не успеваю закрыть глаза и рот. Сладковатая горячая жидкость неприятна и приторна, щиплет глаза, не дает видеть.

Большую часть этой короткой, но очень жестокой бойни, я, к сожалению, пропустил. Еще одна усмешка судьбы? Тренируешься месяцами, а потом тебя сбивает в грязь полуживое тело, на лицо выплескивается ведро кровищи, и, считай, все кончено.

Кто-то хватает меня за ногу и тянет. Я, что есть мочи, лягаюсь второй, освободившейся. Есть! – нога попала во что-то мягкое. Слышу чей-то громкий выдох. Стрелять сейчас было бы опасно – ничего не видно и можно легко «перекосить» не только чужих, но и своих. Самое время доставать меч, вспоминать тренировки вслепую и надеяться, что мне повезет. Удар по голове, кажется, справа. «Звездочки» перед глазами, трудно дышать.

– Спокойно! Ты слышишь меня?

Слышу и не понимаю. То ли удар по голове, то ли кровь затуманили разум.

– Андрей! Все в порядке? Ты ранен?

Чей голос? Не узнаю. Чьи-то руки трясут меня за плечи. Зато ведро ледяной воды делает свое дело: я словно ныряю в прорубь – сначала полный выдох, потом глубокий вдох.

– Бронислав! – я выругался. – Никогда больше так не делай!

Из волчьей стаи в живых остался лишь Старшой, которого вырубил Алекс, да еще две молодые женщины – как раз те, что приглянулись Диме. Правда, одна из них получила весьма серьезный перелом руки, а другой разбили коленную чашечку, но это, согласитесь, мелочи, когда речь идет о враге… Впрочем, первую помощь им все же оказали, а затем не забыли связать – чем черт не шутит.

Мы насчитали двадцать «волчьих» трупов.

Как оказалось потом, в доме в засаде находилось около десятка вооруженных топорами парней. Отсюда и наши потери, трое ребят: одному вспороли живот, причем, его же мечом, второму размозжили череп дубиной, третьему перегрызли шею… Кстати, не окажись у Миха, начавшего штурм дома одновременно с первыми выстрелами, с собой автомата, не поздоровилось бы ему внутри. Что касается остальных наших, то еще четверо отделались легкими порезами, всем остальным достались лишь синяки и ссадины… Татьяне же «не повезло» больше всех – ей ничего не досталось.

Еще одна страшная находка нас ожидала, когда мы обыскали дом и те хозяйственные постройки, куда вход нам был строжайше запрещен. Мы нашли изуродованные тела истинных хуторян. Впрочем, нет… Изуродованные – это не то слово. Людей, независимо от их возраста, со знанием дела освежевали, мясо закоптили и, упаковав для транспортировки, хранили рядом с «несъедобными» и «негодными для жертвоприношения» останками.

«Вожак», казалось, впал в безумие: он то рычал, то вырывался, то смеялся над нами. Но глаза… Глаза выдавали его суть, в них были ярость и ненависть.

Танька, которая почти всегда придерживалась, как я говорил, светлой стороны, предложила казнить людоедов на месте…

– Татьяна… – Голос Алекса был тихим и ровным, – В лагере нам понадобятся эти уроды. Прости, но иначе их назвать просто не поворачивается язык. Ты же сама все знаешь. Слышала, что это не первое нападение, что пропадают люди, пустеют целые деревни…. Видела немногих выживших после налета этих...

– Если особистам на базе удастся разговорить этих говнюков, – речь замолчавшего Алекса продолжил Михаил, – то возможно у нас появится хоть какой-то шанс все это прекратить…

– Мне кажется… – я выдержал паузу, – что все это лишь начало… Местных похоронить надо…

–Похороним их под домом, в подвале, – предложил казак. – У нас так лет двадцать последних в селе хоронили, чтобы духи предков дом оберегали. А тут еще будут жить люди. Хутор добротный, земли вон сколько.

Мы не возражали. Что касается волков, то мы срезали их наколки и отрезали уши, – после, на базе, мы поменяем их на деньги, они даже там не бывают лишними.

Близился вечер. Лошади…. Как сейчас вы бы оказались кстати… Наверняка, рядом крупное соединение врага…. Наверняка, нас ждет смертельная опасность…

В эту темную дождливую ночь мы не спали. Мы ждали в гости саму Смерть, самого Дьявола… Мы сняли все секреты и заняли круговую оборону. Вода заливала глаза. Тяжелые капли взрывали землю, оставляя на ней круглые вмятины с рваными краями и вывернутыми каменными внутренностями. Снаружи было безумно холодно, но выбора у нас не было…

Ночь и утро прошли в ожидании. Когда днем появился наш конный отряд, мы вздохнули свободно, ведь мы не были уверены, что за нами не следили, что хуторские волки не сообщали о нас своим. Да мало ли что еще могло случиться.

Нам несказанно повезло…

Обратный путь мы пробежали за день…

База… Долгожданный самогон, отдых и сон…

Через сутки после того как мы привезли пленников, патрули были усилены, еще через три дня был объявлен набор в сборный карательно-разведывательный отряд…



Глава 18 Глава 20
Powered by php | Kalyaked by RIP