"Главы Апокалипсиса" :: Книга вторая

Глава 1

Иногда мне кажется, что за окном идет дождь. Я всегда ощущаю его запах. Может, так и есть, а может, и нет. Старики говорят: если кажется, надо креститься. Возможно, это так, возможно, это помогает… Только не здесь, только не сейчас, только не мне…

У себя дома вы имеете какой-то вес, статус, значимость. Если нет этого, то есть друзья и знакомые. Да что говорить! Выйдя на улицу, вы видите те же дома, тех же людей – все то, что видели вчера, неделю, месяц назад. Ваша жизнь течет спокойно и размеренно, в ней ничего не меняется, в ней ничего не происходит. В ней ничего не может измениться: быт давно поглотил вас, и мир за вашим окном всегда один и тот же. Поздравляю, вы зомби. Лично я вас ненавижу! Почему? Ответ очевиден: я сам был таким.

Представьте новый город в новой стране, куда волей случая забросила вас судьба. Здесь все незнакомо. Другие люди, другие улицы, другие дома. Даже небо и воздух другие. В первое время вы этого не замечаете, вами овладевают впечатления, они затмевают ваше восприятие. Но постепенно лоск сходит, его заменяет понимание нового мира. Особенно оно усиливается, если вы зависите от общения с другими людьми. Вы говорите, но не можете наговориться, ваши мысли меняют свой ход. Вы будто начинаете тонуть, захлебываться в этом новом окружении, оно засасывает вас в свою воронку. Вы боретесь, пытаетесь выплыть, барахтаетесь изо всех сил. Вас может тошнить, ваша депрессия будет тяжелее день ото дня, вы можете хандрить или сорваться в запой. Но! Если вам удастся выплыть, если быт не сожрет вас, то все, что было, в одночасье взорвется, вам откроется много нового. И этот мир будет полон загадок и приключений, полон тем, на что вы давно не обращали внимания. Он будет источать истинную красоту. И не будет ничего прекрасней того, что вам предстоит познать... И конечно, самое лучшее, если вы будете одни в этом новом мире – ведь одиночество хоть и трудно, но очень необходимо, пусть даже изредка…

Мне нравится полумрак, мне нравится сидеть и не думать, сидеть и, потягивая виски, смотреть сквозь стены, сквозь время, сквозь пространство, созерцая мириады и мириады миров. Так я становлюсь ближе к Богу, так я принимаю его всецело.

Иногда мне кажется, что за окном идет дождь. Я всегда ощущаю его запах. Может, так и есть, а может, и нет. Старики говорят: если кажется, надо креститься. Возможно, это так, возможно, это помогает… Только не здесь, только не сейчас, только не мне…

Я лежу спиной на мягкой теплой земле, ласковый ветер нежно играет с моими волосами, гладит бороду, травинка щекочет щеку. Сквозь закрытые веки виден отдающий золотом свет солнышка, чьи лучики приятно согревают и погружают в сонную негу.

Солнце… Земля… Трава… Ветер… А где постель, дом? ЭТО СОН! Я СПЛЮ! Стоп!

Выплеск адреналина заставил меня мгновенно проснуться, открыть глаза и вскочить на корточки. У меня всегда так бывало, когда сквозь сон я осознавал, что проспал. В этот раз ощущения были точно такими же, с той лишь разницей, что были много ярче и сильнее.

Прошло несколько долгих мгновений, длившихся вечность, прежде, чем мои глаза привыкли к яркому солнечному свету и стали видеть, затем прошло еще несколько, прежде, чем я осознал, что я вижу…

Вокруг, насколько хватало взгляда, простиралось бескрайнее, покрытое невысокой мягкой зеленой травой поле. Ни бугорка, ни ямки, ни столба, ни дерева – ровным счетом ничего, что могло бы меня сориентировать на местности и дать понять, где я. Лишь бескрайнее зеленое море под бездонным голубым океаном. Красота, которую не передать словами, по крайней мере, обычными человеческими словами…

– Семен Семеныч, Ежкин кот! – очень душевно вырвалось у меня. – Твою-то Богу мать!

Ни ответа, ни привета... Интересно, какой ответ бы меня устроил? Нет уж… Пусть все будет так, как есть… Я еще раз обернулся по сторонам и что-то задел ногой. «Что-то» очень напоминало дедов мешок, с той лишь разницей, что это был очень новый дедов мешок, он лежал на аккуратном брезентовом свертке рядом с моей формой, берцами, двумя заточенными полуметровыми кусками арматуры и маленьким топориком.

– Замечательно… – подумал я. – С каждой минутой, становлюсь все более и более сумасшедшим... Что же… Так даже интересней. Так, что тут у нас?

Котелок, небольшой цилиндр с завинченной крышкой, на которой витиеватыми буквами выгравировано слово «Кресало», веревка, охотничий нож и алюминиевая фляга. Сверток состоял из старого, виденного мной только в фильмах, черного, наверное, чекистского, длинного кожаного плаща и примерно трехметрового квадратного куска коричневого брезента с пришитыми по периметру металлическими кольцами.

В кармане плаща лежал маленький обрывок бумаги, на котором карандашом было аккуратно выведено четыре слова: «Бог в помощь. Дед».

Одев форму, спрятав в мешок льняную одежду, я сложил брезент в метровой ширины полосу и скатал ее в рулон, затем приладил на мешок сверху при помощи веревки. Конструкция получилась весьма удобной и издали напоминала большой подковообразный кусок докторской колбасы, свесившейся по обе стороны мешка. Прутья я просунул в ременные петли, что также оказалось весьма удобно, хотя, наверное, не совсем эстетично смотрелось со стороны.

Подготовился и переоделся я быстро, но потратил весьма значительное время, выбирая сторону, куда следовало идти, поскольку вокруг все было одинаковым. Даже солнце было в зените и не двигалось с места. Впрочем, какой от всего этого толк? Дед учил в любых случаях слушать себя и принимать единственно верное решение, полагаясь на свою интуицию, на свое чутье.

Я закрыл глаза, но что-либо услышать, увидеть или представить не смог, поэтому крутнулся, закрыв глаза, на правой ноге и, остановив вращение, пошел прямо, отдав себя в руки судьбы.

Путь мой был долгим, ничего вокруг не менялось. Абсолютная тишина. Ни единого звука. Я до рези в глазах всматривался в горизонт, но и он не хотел меня порадовать даже крошечной точкой на всей своей бескрайней протяженности. Солнце не двигалось с места, облаков не было в принципе, а ветер исчез, и мне чудилось, будто трава не настоящая, будто она нарисована.

Чем дальше я шел, тем более изощренные мысли рождал мой ум. С каждым новым шагом мое сознание набухало от бреда, мозг закипал все сильнее и сильнее. Мне не было ни холодно, ни жарко – я ощущал себя вполне комфортно, но не понимал всего лишь нескольких деталей: где я и как сюда попал.

В плену у навязчивых мыслей, я с каждой минутой все сильнее и сильнее загонял сам себя в некий абстрактный, но одновременно казавшийся таким четким и таким реальным, вымышленный угол. А самое страшное в этой ситуации то, что я понимал, что все это опасно, что так нельзя, что надо отвлечься, но ничего не мог с собою поделать, раз за разом возвращаясь в свои мысли. Постепенно слух и зрение отошли на второй план, и я неспешно брел вперед, ничего не видя и не слыша. Вперед двигалось лишь мое пустое тело, в то время как сознание блуждало где-то далеко-далеко, все сильнее и сильнее удаляясь в расплавленный асфальтовый хаос мыслей.

Скорее всего, я бы растворился в этом хаосе, став своей собственной жертвой, если бы что-то в самой глубине души не вырвало меня из пучины наступавшего безумия. Зрение и слух мгновенно вернулись, и я увидел, что по травяному морю от моих ног расходятся невысокие, но достаточно широкие волны. «Болото!» – пока эта мысль формировалась и обретала некую осмысленную форму, я на четвереньках полз обратно к твердой поверхности. Я сделал всего несколько шагов по зыби, а отполз от нее еще добрый десяток метров, не веря, что подо мной земная твердь.

Конечно, плохо, что я мог из-за своей же глупости погибнуть. Зато я так прочистил мозги адреналином, что теперь злобная «белка» еще долго будет держаться на расстоянии пушечного выстрела от меня… Несколько минут меня трясло как в лихорадке, затем я встал и аккуратно, пробуя почву перед собой, подошел к самому краю земли. Вот так-так, значит и поле не совсем поле, и не все такое «красивое–зеленое»…

Я повернул налево, аккуратно ступая, глядя под ноги, еще очень долго следовал в новом направлении, пока, наконец, где-то на самом краю земли, где небо встречалось с зеленым ковром, не показалась едва различимая темная полоса.

Полоса росла, увеличиваясь в размерах, меняя цвет и приобретая все более четкие и четкие очертания, пока не превратилась в лес нефритового, живого цвета – с левой стороны, и пепельного, мертвого – справа, там, где, похоже, продолжалась топь.

Желания продираться сквозь заросли, любуясь скрюченными сучьями, я в себе не почувствовал, поэтому в очередной раз повернул налево.

Мох был повсюду – даже стволы деревьев, их ветви, были покрыты толстым, пушистым одеянием. Именно из-за этого зеленого, с голубым отливом, покрывала лес и казался нефритовым. Идти было приятно, но все же, учтя сегодняшний случай, я вырубил себе хороший шест из кустарника, по виду напоминавшего орех.

Лес был светлым и весенним, чистым, в некоторых местах, похожим на лесопосадку. Идти по нему было сплошное удовольствие. В пути я набил полные карманы заячьей капустой (мы еще в детстве ели ее и я до сих пор помню ее кислый вкус, но тогда это было чем-то вроде игры), нарвал молодых липовых листьев, кусок мягкой коры с молодой березки – ведь что-то надо есть, а думать наперед…

Это был странный, бесконечно-длинный день, порядком вымотавший меня. И когда он, наконец, начал превращаться в вечер, я наткнулся на небольшую уютную полянку, покрытую сухими прошлогодними листьями, По одному ее краю журчал узкий кристально-чистый ручей, а второй представлял собой земляную возвышенность весьма внушительных размеров.

Я недолго ломал голову, как мне сделать укрытие, – просто натянул брезент, закрепив его не за крайние петли, затем немного довернул бока, так что в итоге получилась измятая конструкция, которая по моим расчетам должна была защищать меня стрех сторон от ветра и сверху от дождя. При всем этом я учел, с какой стороны дует ветер и течет ручей, но сделал это больше подсознательно, нежели специально.

Дров оказалось в избытке, они были сухими и достаточно толстыми. После того, как все было готово к разжиганию костра, началось самое интересное. Вы когда-нибудь пользовались кресалом? Лично мне не доводилось. В конечном итоге я разобрался, чем по чему и как чиркать, чтобы появлялись искры. Но искры – это полдела. Ветки на мои усилия не обращали внимания, впрочем, как и старые листья и всякое другое прочее, что мне удалось отыскать в пределах поляны. Даже бумажка с напутствием деда смеялась надо мной.

Стемнело на удивление быстро. День длился вечно, а вечер пролетел незаметно. В конце концов, мои титанические усилия были вознаграждены небольшим завитком дыма в пучке сухой травы, мха и трухи из листьев. Дальше все было быстро и относительно просто. Вскоре передо мной горел костер, и я уплетал капусту вперемешку с листьями, запивая водой. Не оливье, конечно (простите за сравнение), но весьма недурно на вкус, хотя мне было уже все равно – столь сильным был голод.

Закатив на огонь два толстых бревна, я положил на них третье и лег спать, приспособив вместо подушки вещмешок и накрывшись плащом. В этот раз я не смотрел ни на небо, ни на костер, а просто забылся неспокойным сном, больше напоминавшим мне полубодрствование.



ПредисловиеГлава 2
Powered by php | Kalyaked by RIP