"Главы Апокалипсиса" :: Книга первая

Глава 6

В очередной раз мне крупно повезло. Возможно, я просто начал следовать тому, что говорили мне мои чувства, на которые раньше я не обращал никакого внимания.

Заночевав на руинах Института переквалификации кадров (из далеких детских воспоминаний всплывало другое название – Дом Учителя, но это не имеет никакого значения), что напротив ресторана пива, я, как мог, позаботился о своей безопасности: на уровне сантиметров двадцати над землей натянул проволоку, а когда она закончилась – веревку по всему периметру вокруг гамака. Когда-то давно я читал о такой методике: вокруг места ночевки натягивали веревки и на них вешали консервные банки или, еще раньше, когда банок не было, колокольчики. Враг, кравшийся ночью с не благой целью, если был неосторожен, задевал бечеву и тем самым давал о себе знать. На душе было очень неспокойно и стоило перестраховаться.

Превентивная мера оправдала себя сполна. Рано утром я проснулся от громкого мата. Ко мне подбирались два человека лет сорока с явным желанием поживиться содержимым моих сумки и карманов. Один из них, споткнувшись о веревку, неудачно упал и, напоровшись на торчащий из груды кирпичей прут арматуры, начал судорожно дергаться в конвульсиях и громко хрипеть. Спрыгнув с гамака и моментально получив приток адреналина от страха за свою жизнь, я со всего размаху или, как говорят в народе, «со всей дури», не думая, рубанул из-за плеча трубой, словно битой, в сторону темного силуэта. Рванувшийся в мою сторону второй неудачник встретил свою смерть быстро, возможно, даже мгновенно – во-первых, металл оказался прочнее черепа, а во-вторых, его голова встретилась с тяжелым изгибом не легкой и не короткой трубы в самой удачной точке ее, трубы, траектории, когда она уже издавала гудящее-свистящий звук, что говорило о вполне достойной скорости.

Все казалось мне вечностью, однако, как я впоследствии понял, длилось мгновенья. Интересный эффект, но совсем для меня не новый. Первый раз я почувствовал, как замедляется время, после школы. К тому времени я уже примерно два с половиной года занимался восточными единоборствами – сначала ушу у тренера, которого в Минске пренебрежительно называли «балеруном», поскольку он давал только технику, потом полтора года – смеси боевых приемов и уличных техник у тренера, на тот момент заменившего мне родителей. Руслан преподносил все без философии на соусе вавинам-виет-во-дао, что создавало больше вопросов, чем ответов. Тренер сыграл не последнюю роль в моей жизни: благодаря ему я начал ценить свой труд, узнал цену деньгам, научился работать, понял, что ответы на интересующие меня вопросы могу дать себе только я сам. В общем, я поверил в свои силы и прочее. Можно было бы еще долго перечислять, что я сделал, благодаря ему, но это было бы чистейшей ложью – всему я научился сам и благодаря помощи моего единственного друга Макса. Все остальные лишь создавали обстановку и задавали направления для изучения и саморазвития. Что касается самосовершенствования, о котором я все время упоминал, то с ним все было плохо – я всегда был ленивым и, получив новые знания, не изучал их до конца, а как бы замораживал в памяти до лучших времен…

Простите, отвлекся.

Так вот… Однажды отправились мы с Максом к Коляну, нашему школьному другу. Зачем? В те юные годы предлог был один – погулять. Колян долго упирался, но в конце-концов сдался при условии, если мы поможем отнести книгу какой-то незнакомой нам девушке в соседний подъезд. Естественно, мы согласились. Решено – сделано. Троица выходит во двор, во дворе стоит несколько скамеек, на скамейках сидит человек десять. Ярко светит солнышко, поют птички. Дворик у Коляна небольшой, все друг друга знают. В общем, как пишут в книгах, «ничто не предвещало опасности» даже тогда, когда один из сидящих парней подозвал нас. Стандартное «Эй ты, иди сюда!» не вызвало подозрений – ну, двор он и в Африке двор, тем более, свой двор и, поскольку Колян бодро направился к сидящей толпе, мы, с мыслью о том, что это его друзья, последовали за ним. Ничего плохого я не увидел и в том, что у меня попросили мои очки – померить. Я добрый, мне не жалко. Неладное почувствовалось, когда наш доблестный друг потребовал вернуть очки мне обратно. Тогда я немного насторожился, но все равно это не вызвало никакой настороженности.

На резкое «пошел на» и удар Коляну в лицо первым отреагировал Макс. Оно и понятно – на несколько лет больше тренировался. Отреагировал красиво – ударом в пах, после чего обидчик, как и следовало ожидать, сложился пополам. Дальше в один миг в нашу сторону одновременно слетели все, кто сидел на скамейке. (Проанализировав позже ситуацию, мы пришли к выводу, что столкнулись с хорошо сбитой, не раз побывавшей в крупных драках шайкой). Я принял эту волну на себя и на некоторое время выключился, сам не зная как, перешел в другое состояние – время замедлилось, движения передавались картинками, между которыми запросто можно было обдумать ситуацию и правильно принять решение. Вот я держу за руки парня, пытавшегося схватить меня сзади и зовущего на помощь второго. Отпускаю одну его руку, бью дважды назад локтем в область головы. Вновь беру его за эту же руку, использую беднягу как опору и со всей силы бью в пах подбегающему. Смотрю направо: Макс разбирается с троими, один из нападавших валяется в стороне; бросаюсь помочь. Разобравшись с этой троицей, видим в стороне Коляна – он так и продолжает обмениваться с первым парнем ударами. Вот оно, карате, - физуха есть, смысла нет… Перемещаемся сторону двух дерущихся. Дорогу пытается преградить один из не успевших разбежаться нападающих. Макс проходит сквозь него. Парень падает, скрючивается на земле в позе младенца, схватившись за живот. Ну право же, не оббегать же его и не перепрыгивать… С подпрыгом со всей силы бью беднягу пяткой по спине – таким ударом я раскалывал заледеневшие комы снега и ломал толстые доски. Чувствую под ногой сползающее в сторону тело. Заканчиваем красиво: в одну линию в стойках напротив зачинщика драки. У меня и у Коляна идет кровь, а Макс предлагает нафаршировать главному по полной. Добрый Колян отказывается, мне возвращают очки, а женщины со стороны нападавших просят не избивать их парней… Об ощущениях рассказать не получится, они были другими – в таком состоянии не было ничего лишнего: ни боли ни посторонних звуков. Видимо, сверхвозможности возникают в результате духовного и физического самосовершенствования или просто в тех патовых ситуациях, когда они нужны, когда мозг работает иначе. Позже я выяснил, что есть еще и другие ситуации, а также много узнал про разные состояния, но это не относится к данному повествованию, по крайней мере, сейчас.

…Больше спать я уже не мог. Я убил человека! А, если разобраться, то целых двух человек. Я маньяк-убийца. В ушах застучала кровь. Минуту или две со мной ничего не происходило, я ничего не ощущал. Меня охватило сильнейшее возбуждение. Медленно разжав правую руку, я начал осторожно развязывать узел веревки, державшей гамак. Трубу не стал выпускать из рук – сейчас я нуждался в любой защите, даже в такой мнимой, коей была моя, теперь именно МОЯ, труба. Узел не поддавался, проявилась рассеянность и мелкая дрожь в руках. Наверное, сказался сильнейший пережитый шок.

Прошло еще несколько секунд и я чуть не потерял контроль над сознанием. Еще через минуты две я полностью взял себя в руки. Минута – и мое дыхание стало ровным, биение сердца в ушах утихло. Я полностью контролировал себя.

До этого дня я никогда не видел, как лопается, раскидывая во все стороны мозг, человеческая голова. Так я получил массу незабываемых и непередаваемых ощущений и расстался с содержимым желудка.

В этой ситуации трубу было глупо бросать по ряду причин, и я просто основательно покрутил ее концом в груде битого кирпича и мусора, таким образом, что стер все капли крови и волосы, налипшие на металл от удара. Быстро смотал свою ограду, сложил сумку, выпил немного воды и, не найдя ничего умней, чем перекрестить трупы и сказать: «Да простит меня Бог!» и «Пусть земля вам будет пухом», направился к останкам стадиона.

Словно корпус исполинского внеземного корабля из старого давно забытого фантастического фильма, из утренней мглы медленно выплывал огромный скелет стадиона. Громадные, гигантские кости молча торчали из-под огромных груд бетона кусками арматуры и покореженными остовами осветительных мачт, пытаясь сохранить страшную тайну произошедшей здесь трагедии. Уцелевший высокий решетчатый забор ювелирно подчеркивал нереальность пейзажа, целиком состоявшего из сломанных и разбросанных кусков торговых палаток, каких-то тряпок, одежды, бутылок, коробок и прочего хлама. Последний, как и повсюду, валялся вокруг в огромном, просто невообразимом количестве. Везде из-под куч бетона, кирпича, стекла и пластика торчали вспухшие темные куски тел. Вокруг все было багровым и липким от запекшейся крови. Приторный, ни с чем не сравнимый запах говорил о том, что многочисленные тела начали разлагаться. Что немудрено за несколько дней летом. Выйдя прямо к воротам в заборе, я шагнул внутрь.

Первой полезной вещью, на которую я наткнулся, был хороший широкий кожаный ремень с основательной металлической пряжкой. Не теряя ни секунды, я вправил его в джинсы. Рядом валялись еще два таких же ремня и еще груда других. Угадайте, какие ремни я взял? Правильно именно эти два, видимо, сделанные из свиной кожи, добротные, прошитые хорошей ниткой.

Еще примерно через пару часов я сменил обувь на аналогичную своей, только целую. Нашел ее случайно – споткнулся о коробку, лежащую рядом с трупом. Бедняга успел только купить и сложить после примерки новые ботинки. Спасибо и за это – не пришлось мучиться с возможными узелками на коробке. Конечно, вокруг было полно новой обуви на любой вкус, но беда была в том, что вся она была не парная. И действительно, если бы парная обувь лежала на прилавках и лотках, какое количество краж было бы в местах продаж при огромном скоплении народа… Просто фантастическое! Люди испокон веков совершенствовали мастерство торговли, а апогеем развития рыночных отношений явилась обыкновенная пара купленных и упакованных ботинок в руках у обезглавленного трупа, которому они вряд ли когда-то понадобятся. Сорок второй размер прекрасно подошел мне. Э-эх, еще бы свежие носки…

Пробродив по рынку почти до обеда, я нашел около двадцати пар носков, набрал груду трусов примерно своего размера, нашел прекрасную кожаную куртку, пару джинсов и байку с капюшоном. Ближе к вечеру я отрыл среди мертвых горный велосипед с довольно полной комплектацией, даже насос был на месте в гнезде, и, о чудо, наткнулся на почти уцелевший стенд с пневматикой. Какая прелесть! Пневматическая винтовка с ручной накачкой, два газобаллонных пистолета А-101-М, куча баллончиков с газом, море пулек и шариков (на последние ушло около часа ползания по земле). К сожалению, ПМ и прочие модели не уцелели, так как огромный кусок плиты, раздавивший половину стенда, превратил неудачную пневматику в кучу ненужных поломанных деталей. Зато уцелели две кобуры – одна поясная, вторая наплечная. С наплечной пришлось повозиться, тут очень пригодилась бы камасутра или, в крайнем случае, инструкция. К сожалению, у меня под рукой не было ни того, ни другого, однако оказалось полно времени и за пару минут сложная задача была решена «на отлично». Конечно, уцелела еще и третья кобура, но она, видимо, предназначалась для макарова, а поскольку ни один А-101 с модификацией под магнум упорно туда не влезал, пришлось несчастную просто-напросто выкинуть.

Ах, да! Чуть не забыл про снятый с какого-то покойного пацаненка невзрачный на вид серый рюкзак.

Перепаковав вещи и переодевшись, приделал сумку к раме велосипеда. Ездить при моем весе и при отсутствии дорог я не решился. Воспоминания о нескольких часах поездки на крутом велосипеде с узким, пытающимся изнасиловать меня, сиденьем, да еще по лесным дорогам турбазы где-то за озером Нарочь надолго наложили крест на мои достижения в велоспорте, наглухо затушив звезду велогонщика, зажженную в душе десятилетнего ребенка старым, лично перекрашенным, родным сердцу «орленком» многие лета назад.

Тачка! Вот как ты мне послужишь, двухколесный буржуйский гад!

Надев на плечи рюкзак, взяв за руль «тачку», я медленно пошел в сторону железнодорожного вокзала... Старые дома этого района были прочнее новостроек, но и они не устояли. Не буду описывать вам ужасные картины разрушений, возможно, вы видели нечто подобное в различных учебниках по истории или в книгах на военную тематику – страшное, ни с чем не сравнимое зрелище. Еще этот запах, который с утра начал в буквальном смысле душить меня. Сотни тысяч тел на улицах и в развалинах никто не убирал почти неделю... Запах, раз наполнивший легкие, не хотел выдыхаться и становился частью меня, вызывая приступы рвоты и головокружения.

Судьба сегодня явно была не равнодушна ко мне. Рядом с вокзалом я наткнулся на остатки ларька. Рушившееся здание не накрыло «комок» всей своей массой, а как бы размазало, в результате чего полезное содержимое последнего разлетелось по всей улице. Но что может быть полезного в ларьке? Конечно, презервативы. Около сорока пачек валялись россыпью среди разломанного пластика. Зачем они мне, я не знал. Второе «я» настойчиво внушало, что без них никак не обойтись и, вообще, это очень полезная штука в путешествии в «не знаю, куда». Послушав внутренний голос, я упаковал в рюкзак все презервативы, что нашел, предварительно избавившись от коробочек, чтобы занимали меньше места. Из еды удалось найти десять пачек различного печенья, дюжину шоколадок, несколько батончиков типа «Марс». Вздутые алюминиевые банки с пивом и кока-колой я не решился брать – жизнь и так уже дорога как память, а уж чего мне точно не хватает, так это того, чтобы меня сейчас пронесло по полной программе. Вокруг, среди битых бутылок из-под пива, раскатившись во все стороны, валялись пластиковые бутылки с соками, напитками и минералкой. В результате недолгих и несложных действий я навьючил на начавший недовольно скрипеть велосипед пять полуторалитровых бутылок с «Даридой» и несколько двухлитровых с «Минской-4».

Вокзал… Безвкусное здание, в которое правительство маленькой страны бездумно вбухало огромную сумму денег, отличалось от остальных лишь тем, что не рухнуло. Оно просто провалилось под землю, да так хитро, что на грудах бетона осталась лежать тронутая лишь редкими трещинами крыша. Железное месиво на путях во всех красках показывало, что такое железнодорожная катастрофа в республиканских масштабах… Вспомнив, что тепловозы, электровозы и прочие поезда перевозить могут не только горюче-смазочные материалы, дачников и щебень, а еще ядовитые химикаты и прочую смертельно-опасную гадость, я поморщился и направился вдоль путей в сторону Молодечно – это направление мне очень хорошо известно, как и половина всех остановок.

С самого детства местные дачные поселки и деревни были моим любимым местом отдыха – Крыжовка, Зеленое, Вязынка. Позже к ним добавилась Ратомка, где у одной из моих бывших девушек была дача… Эх молодость-молодость… Стоп, я не такой уж и старый, мне всего-навсего двадцать девять лет, так что еще поживем… И не появилась еще та сила, что меня уничтожит! А это значит только одно – вперед! Вперед в волшебное завтра, навстречу опасной и такой заманчивой неизвестности! Да здравствует воскресший романтик, которого пыталось затоптать во мне серое общество! Да здравствует мое истинное я, которое душило во мне государство с глупыми законами, неумелым руководством и бездушными, желающими выслужиться перед системой псами из органов. Теперь я сам по себе и я пережил вас! Человека, если у него есть дух, никто и ничто не сможет одолеть!

Три раза сплюнув и столько же постучав по дереву, чтобы не сглазить, я направился в сгущающуюся тьму навстречу своей судьбе.



Глава 5Глава 7
Powered by php | Kalyaked by RIP