"Главы Апокалипсиса" :: Книга первая

Глава 19

Огромный кумачово-красный шар холодного солнца медленно тонет где-то далеко-далеко за голым опустевшим лесом, разрисовывая еще не успевшее почернеть небо бардовыми красками. Еще немного – и он виден только между раздетыми стволами берез и широкими размашистыми лапами елей. Ниже. Ниже… Все кончено… Кровь, смешанная с лиловой гуашью на почерневшем холсте…

- Не к добру все это, – Михаил поежился.

- Холодно будет. Да и кот уже два дня как свернулся ежиком… и спит у камина, – я молча смотрел туда, где погибло солнце.

- Ежиком? – Татьяна хихикнула.

- И собак что-то не видно. Не к добру…

- Пойдем, меч обкатаем – почти неделю на него убил.

И вправду, я потратил очень много времени на изготовление меча. Представляете, скольких трудов стоило сточить напильником, затем довести кирпичом и ремнями железную ручку от колонки, для того, чтобы та превратилась в клинок? А сколько надо выдумки и попыток, пока не смастеришь рукоять, которая будет хорошо лежать в руке и не выскальзывать? Вот и я не представлял, перед тем как начать работу. Но какой парень не дрался в детстве простыми палками, представляя себя благородным рыцарем или беспощадным ловким ниндзя. Если вы не умели сделать из майки маску убийцы, с вами просто не разговаривали во дворе.

Мы быстро, озираясь, зашли в лес. Шли недолго – уж очень велико было желание поскорей что-нибудь изрубить в капусту.

- Подходящее…

Я посмотрел на небольшую рябинку, размахнулся и ударил со всей силы сверху вниз. Деревце жалобно скрипнуло и рухнуло на землю. Косой сруб отдавал влагой, теплом и болью... Жаль дерево… Но… Наука требует жертв…

- Ничего себе! Она же больше десяти сантиметров в диаметре. Дай-ка я попробую, – Михаил загорелся, как ребенок. За час мы вырубили столько деревьев, что просто трудно себе представить. Правду говорят, все мужчины, что дети малые, а лучшая игрушка для них - оружие.

Радости моей, вызванной новой игрушкой, равно как и восхищению, не было предела. Каждый удар вызывал боль в кистях, но это означало лишь то, что они плохо развиты и в тренировках необходимо сделать упор на развитие рук. Эх! Эластичный бы бинт сейчас… Я вздохнул. В прошлом люди ведь как-то без него обходились. Согласен, были различные методы, приемы, ухищрения… Но о них я ничего не знаю, где-то и когда-то, возможно, видел в книгах, на картинках или в фильмах, но принципа мне никто не объяснял уж точно, да и не было необходимости во всем этом. Что же делать???

Отставить сопли! Смотри, какой маленький дубок… Нет, это не дубок, это твой кровный враг! Убей его! Руби с плеча! Добей врага! Никогда не оставляй врага раненым! Никогда не щади врага! Он может выжить! Он будет мстить! Он будет плести интриги, делать подлости, творить беспредел! Таиться и ждать момента, ждать, пока ты расслабишься! У врага нет правил… У врага есть только цель и эта цель – ты! Добей! Удостоверься в его кончине! Отруби ему голову, истреби его род и окружение… Милосердие – слабость! Его уши – твоя награда… Уха-ха!!!

Ночь прошла тихо, не было слышно даже собачьего воя. Всю ночь кот-вреднюга спихивал меня с подушки, мешая спать. В промежутках между боями с котом за право обладания подушкой я проваливался в сладкую дремоту, где видел короткие сны, в которых потрошил излучающим ослепительный белый свет клинком полчища уродливых врагов. В целом можно сказать, что я и не спал вовсе, окончательно проснулся рано утром с тревожным предчувствием чего-то плохого, что вот-вот произойдет.

И настал день.

С севера, почти касаясь земли, медленно, с глухим рокотом, ползла туча – черная, как уголь, с редкими свинцовыми прожилками. Казалось, она светилась изнутри призрачным светом, постоянно меняя форму и напоминая рвущиеся во все стороны клубы дыма от горящей резины.

- Красивый оптический эффект. Столько молний, бьющих без перерыва, я видел только в какой-то «Матрице», – Михаил с неприкрытым интересом смотрел, как вдали небо превращалось в кошмар, а земля под ударами тысяч молний – в крошево. – Интересно, они знали, что так бывает на самом деле?

- А я в Аду… - я спустился со второго этажа. – Чего встали, за работу. Мих, закрывай наглухо все окна. Таня, пойдем, надо набрать воду во все, что у нас есть, и живность покормить. Мих, как закончишь, давай к нам! Вот еще что, – я на секунду задумался, - перетащи мешок картошки в дом. Авось пригодится.

- Где??? – Татьяна и Михаил одинаково посмотрели на меня.

- В Аду или в Чистилище… Какая разница? – на мгновение перед моим внутренним взором пронеслось что-то кошмарное и далекое. – Сейчас тут начнется Ад… А у нас еще ничего не готово, чтобы противостоять ему… Ай! Меньше слов!

Затишье перед бурей... Очень интересное явление.

Снаружи воцарилась мертвая тишина. Тени начали выползать из всех мыслимых и немыслимых мест, постепенно сливаясь, превращаясь в сгущавшуюся тьму. Тьма чернела, набиралась силы, заполняла пространство и уничтожала свет. Несколько минут – и свет сдался, солнце проиграло битву и пропало полностью. День стал ночью. Не стало ни неба, ни двора, ни леса – ничего не стало. Граница мира резко сузилась до нечеткой кромки на полу, до бликов, мечущихся в агонии на стенах, стеклах окна и на деревянных балках потолка, где свет от горевших дров камина и маленьких огоньков двух свечей вел неравный бой с мраком.

Затишье перед бурей… Очень интересное явление и очень страшное… Как хорошо, что длится оно недолго. Но и это «недолго» иногда может показаться вечностью. Время – всего лишь абстрактность… Времени не существует…

Запахло дождем.

Закапали первые редкие, но очень крупные капли.

Дождь…

Воздух, да что воздух – все вокруг наполнилось треском и шелестом. Будь это грибной дождь, идущий из чистого неба, будь это дождь, когда в месте, где возникает радуга, необычайно красиво, по особенному светится небо, да будь это простой теплый ласковый ливень, я давно бы уже, расправив в стороны руки, танцевал бы под ним босиком, ловя каждую каплю ртом, открыв Богу душу…

Запахло дождем…

Все поглотила Тьма…

Мир в одно мгновение взорвался ослепительным светом тысяч молний. Рокот грома и вой ветра вернули зрение, но отобрали слух. Слух вернулся с ударной волной, прошедшей сквозь стену дома. Волна принесла с собой страх. Чистый страх, первобытный страх, когда понимаешь, что ты ничто, всего лишь маленький беззащитный муравьишка.

Но страх – это всего лишь страх.

Бояться глупо.

Мои челюсти сомкнулись, я зарычал. Все вокруг меня свернулось в одну точку. По телу пробежало несколько волн, мышцы моментально вздулись и окаменели, время замедлилось. Начни рушиться сейчас все вокруг, я сумел бы неторопливо собрать все свои вещи и, насвистывая какую-нибудь ненавязчивую песню, спокойно спастись.

Страх ушел, оставив место вселенскому спокойствию. Я не видел ничего вокруг. Да и зачем?

Ветер с жутким ревом как спички валил деревья, молнии били в землю без перерыва, грохот грома слился в гул, не прерывавшийся ни на секунду. Град величиной с куриное яйцо молотил по крыше, а дождь лил даже не как из ведра – вода низвергалась сплошной стеной.

Мои ощущения закончились.

- Я начинаю тебя бояться, – Михаил смотрел на меня широко открытыми глазами.

- А что случилось? – мне даже стало интересно.

- Ты стал другим, – Татьяна выглядывала из-за Мишиной спины.

- Не знаю. Возможно, вошел в измененное состояние. Научиться бы им управлять…– я тихо рычал.

Молния прервала нашу дискуссию. Она ударила куда-то в крышу. Нас оглушило. Почувствовался легкий запах дыма. Я выбежал на крыльцо, а Михаил бросился на второй этаж, посмотреть, что с домом, что горит. Не успел я спрыгнуть с крыльца, как всего в нескольких метрах от меня в землю ударил белый столб пламени примерно метра два в диаметре. Помню только горячий арбузный запах озона и то, как на мне сразу же вспыхнула куртка, и как меня зашвырнуло обратно в дом.

Мне повезло, и в мирное время обо мне бы сказали: «везунчик» или «отделался легким испугом», или «в рубашке родился», а может даже посвятили бы столбик в какой-нибудь бульварной газетенке. Но разве стоит столбик в газете или «легкий испуг» ожога на лице и груди, шишки на голове, многочисленных ссадин на руках… Стоит? Конечно, нет! А впечатления и адреналин, в одно мгновение меняющие тебя, твой мозг? Чего стоит это?

Но ничего, до свадьбы заживет. Шутка. Просто заживет. Со временем… Нытье по мелочам – удел слабаков.

Одна из градин разбила оконное стекло на втором этаже. Вода ручьем побежала по полу, а льдинки и стекло смешно запрыгали по лестнице.

- Андрюха, бери гвозди, я за досками! – крикнул Михаил уже с крыльца.

Как хорошо не чувствовать боли. Говорят, у светловолосых болевой порог выше, чем у остальных людей, этак процентов на двадцать. Наверняка, правду говорят. Но боль – это всего лишь сигнал о том, что ты жив. Я посмотрел на волдыри, выскочившие на левой руке. Ничего, пройдет. Хорошо еще, что в майке и свитере был, да Танька успела водой облить.

- Танюха, не боись, прорвемся! – я на бегу подмигнул Татьяне, на что в ответ получил высунутый язык и грозный вид, мол де, не порвись главное.

Под водопадом ледяной воды, под ударами крупного града, в кровь разбивавшего тело и отбиравшего дыхание, мы забивали досками черный проем пустого окна. Михаил порезался осколком стекла, торчавшим из рамы, но не прекратил работать.

Пот, дождевая вода и кровь покрывали нас тогда…

Мы работали, пытаясь защитить свое жилище, и мы защитили его.

Дождь все лил и лил, ревел ветер, превращая во вспаханное поле старый лес, гром перестал даже отвлекать, и все посторонние звуки превратились в обыкновенный фон, на который просто не обращаешь внимания.

Град выбил стекла еще в двух окнах. Молния попала в трубу, оставив от нее одни воспоминания. Мы лишились всех навесов и туалета во дворе. Кроме окон дом потерял часть крыши – сила стихии легко оторвала и воткнула в мягкую, превратившуюся в грязь, землю несколько листов шифера. Ветер разбросал по всему двору доски, дрова и все, что было не закреплено или закреплено плохо. Впрочем, он разбросал по двору все, что счел нужным разбросать. Только забор незыблемо стоял на пути урагана на своем прежнем месте, гневно скрипя досками и слушая бессильный вой соперника, раз за разом разбивавшегося о его деревянную твердь.

Несмотря на усталость, вездесущие сырость, пронизывающий холод и желание поспать, мучившее нас уже четвертые сутки, мы работали: забивали досками окна, пытались залатать крышу, пытались топить камин и печь. Когда в дом или где-то рядом била молния и вспыхивал огонь, мы становились пожарной командой и бились не на жизнь, а на смерть. Я уже не говорю про то, что мы успевали убрать воду не только из жилых помещений, но и из подвала, успевали покормить живность, а также сделать прочие дела, которыми полон любой день.

Отсутствие трубы, слава Богу, не помешало камину и печи гореть. Они превратились в бесконечный конвейер по просушке одежды…

Зачастую мы не могли ждать, пока высохнут мокрые куртка или, скажем, штаны и одевались в еще сырую, но теплую «обновку». Дом стал похож на кухню коммунальной квартиры, где во всех углах что-то сушилось или просто висело, роняя капли и ожидая своей очереди.

Мы не знали, в какой момент случится следующее происшествие. Мы ждали, и напряжение съедало наши нервы, как пламя свечной фитиль – медленно, но верно. В такие моменты кажется, что целую вечность тащится секундная стрелка по циферблату, а когда что-то случается, времени не хватает даже на лишнее движение.

Мы молчали – слова отнимали силы, да и попросту стали не нужны, а где без них было не обойтись, обходились четкими короткими командами. Мы быстро научились понимать друг друга с полуслова и слушать того, кто быстрее ориентировался в происходящей ситуации.

Мы не думали.

Мысли характерны для овец, а мы были людьми. Мы были разумными людьми. Мы знали все, мы осознавали все. Там где есть смерть – нет мыслей.

Мы не думали.

На пятые сутки я перестал понимать, где реальность, а где вымысел, тело перешло в автоматический режим.

Мозг жаждет сна.

Мозг спит.

Мозг ждет команду «К бою».

- К БОЮ!!!!!!!!!

Мозг мгновенно просыпается и посылает команды телу. Телу, которое спит, телу которое, получив порцию адреналина, просыпается в центре боя на войне. Телу, которое побеждает все, несмотря на потери, телу, которое умрет только после окончательной победы.

Мозг – простой инструмент. Такой же, как руки или ноги…

На шестой день в доме отсутствовали стекла почти во всех окнах – почти во всех, кроме трех, защищенных ставнями; было грязно, под ногами хлюпала вода и было ужасно холодно.

Дом перестал быть защитой, он требовал основательного ремонта и серьезной уборки. Жить в доме теперь стало возможным только в одной комнате.

Слава Богу, утром седьмого дня буря закончилась.

Пошел снег.

Туманным взглядом я оглядел двор, шатаясь, прошел по комнатам, подмигнул ввалившимся глазом, с черным мешком под ним, Татьяне, что-то неразборчиво хрюкнул Михаилу.

Мы выиграли бой. Никому ничего не угрожает. Теперь можно умирать со спокойной совестью и чистым сердцем. Ресурс организма иссяк. Тело мгновенно превратилось в одну сплошную рану. Адским пламенем зажглись и заболели ожоги. Взорвались, превратившись в подушки для иголок, натруженные промерзшие мышцы. Я почувствовал, как мясо отстает от костей в тех местах, где куски льда немилосердно били мою плоть. Адреналина бы в сердце… Кубиков тыщу… Картинка стала мутной, затем и вовсе поплыла. Ноги задрожали. Волна слабости пробежала по телу. Колени подкосились. Мое тело плашмя, лицом вниз, рухнуло на постель.

Это смерть?



Глава 18Глава 20
Powered by php | Kalyaked by RIP